Решение никак не давалось. Одна мысль сменялась другой, беспокойство нарастало, и Рита поняла, что надо расслабиться и разобраться. Устроившись в мягком, покосившемся от времени кресле, откинула голову на высокую спинку, глубоко вдохнула и выдохнула. Тело сразу как будто обмякло, мысли замедлились, и Рита сосредоточилась на том, что ее волнует.
Весь вечер она думала, - идти на встречу их давней компании или уклониться. Желания особого не было, так слегка… Или она себя обманывает? Нет, ну хотелось кое-кого увидеть, пообщаться, если получится. А получится ли? Много народу и не та атмосфера, чтобы уединиться. Тогда зачем? Она уже было отказалось от этой затеи, но почему-то перед сном, на всякий случай, представила, в чем бы она могла пойти. Еще как бы уложить короткие волосы, чтобы выглядеть элегантно или хотя бы мило. Теперь они цвета каштана, а не просто неопределенно темные. И новая зеленая кофта как раз к зеленым глазам. Или лучше поярче?
Представляла, представляла и закопалась, перебирая разные варианты. Поняла, что это ее только злит и ни перед кем она не хочет выделываться, и вообще, никакого настроения для исполнения роли «задумчивой», роли «у меня все хорошо» или «я весела как никогда», настроения нет. А быть естественной очень трудно с людьми, которым ты не доверяешь.

Им всем слегка за тридцать, они вместе учились в Бауманке, на последних курсах очень дружили. Что их еще связывает? Последние два года – ничего.
Костик Пахомов – само дружелюбие, высокий и упитанный, мягкий как шарик, всех обогреет и расцелует. И что? Подставил ее при первом же удобном случае. Они ездили тогда на море. Он дал ей свой шикарный фотоаппарат на экскурсию. Рита вернула его вечером в отличном состоянии. А на следующий день выяснилось, что на линзе трещина. Жена Пахомова долго предъявляла Рите нанесенный ущерб, требовала возмещения, а Пахомов стоял сзади, виновато улыбался и тер переносицу. Он пришел к ней вечером, сказал, что деньги вернет, извинялся за жену. А Рита ждала, когда он ей скажет. Но он так и не сказал, что купался ночью с пьяными девицами, и одна из них заехала по линзе ногой. А Рита узнала. Случайно узнала, когда ходила в бассейн. Нет, она бы ни за что не выдала его, не в ее правилах вмешиваться в чьи-то отношения, но почему же он ей, другу, однокашнику ничего не сказал! Разве это правильно? Совесть заела или что? Он же фактически ей показал, что тоже считает, что это она испортила фотоаппарат. А, нет. Он сказал, что это не важно. Да, да. Так и сказал. Ублюдок.
Зося Иванова – драгоценная подруга. Вернее, была ею долгое время. А потом почему-то забыла, что они дружат. Нет, ничего особенного не произошло. Просто Зося начала дружить с другой. Так уж повелось, что в Зосиной жизни должна присутствовать только одна подруга. Она не умела распределять свое внимание на нескольких. У Зоси и ребенок один. И муж один. И любовник один. Вернее, когда были любовники, Зося уходила от мужа. Она же не умела распределять внимание. Потом они заново сходились, но не расписывались. По старой памяти и стертому штампу в паспорте, все помнили, что Венедиктов – это муж. Они даже похожи – оба светлые, почти одного роста и одного размера, с круглыми, будто вечно удивленными глазами и невинными взглядами нашаливших детей. Особенно нашалившим почему-то выглядел Венедиктов. Рита видела его пару раз. Нормальный разгильдяй. Сначала она удивлялась, как это он все терпит, вернее не терпит, но ведь возвращается, значит, прощает. А потом увидела его и все поняла. Разгильдяй был такой же, как Зося. Он не скучал. Одна из его подружек как-то попыталась вытолкнуть Зосю с ее законного места, но ничего не получилось. Зося, у которой очередной роман уже сходил на нет, только активизировалась и дала бой «мелкой хищнице».
Дружинина Натали. Именно Натали – так ее называл вечный поклонник, Суров Евгений. Он так и остался в поклонниках, а Натали стала сменной подругой Зоси. Рита не понимала почему, и от того еще больше злилась. Эффектная Натали с длинными черными волосами, которые блестели так же, как и ее маленькая лакированная сумочка, - всегда задавала тон, вела их, куда ей надо, устраивала посиделки, когда ей удобно, расходились они тоже, как прикажет Натали. То ли штурман, то ли капитан их непонятной посудины с каким-нибудь корявым названием, - вот такой «дружеский бриг», разваливающийся на глазах. Только пока, наверное, одна Рита болтается за бортом на канате. Кинет кто-нибудь спасательный круг? Ее вообще заметят?!
Суров так всегда где-то за бортом. Или рядом с кораблем – появится, отчалит. Одинокий бриз в их шумном сообществе. Легкий как ветер, неуловимый и непонятный. Ему круга не надо, он не тонет, - он летает – сегодня здесь, завтра непонятно где.
- Умело пошутит, умело споет, разбавит, разнимет, домой отведет, - Зося невесело рассмеялась.
Высокий Суров с неимоверно черными и густыми короткими волосами, и практически черными блестящими глазами, производил на Риту впечатление инопланетянина, который всех изучает и вступает в контакт, в случае крайней необходимости. Для нее он оставался темной лошадкой, - ни разу не удалось поговорить наедине, узнать, что он думает, чувствует, чувствует ли вообще или только думает. Она терялась под его умным взглядом, не знала, что ответить, как пошутить, иногда ощущая себя полной идиоткой рядом с ним. Суров так и остался как будто в стороне – непонятный, далекий, не свой. Наверное, он ей нравился. Все еще. А, может, и нет.
И Суров, и Натали были заняты своей карьерой. Оба имели дома в пригороде и две квартиры в центре города. Как будто соревновались.

Рита открыла глаза. Взгляд уперся в старые неаккуратно поклеенные обои, и она закусила губу. Вот она, вечная зависть бедных к богатым. И приходит она только в тот момент, когда приходится сравнивать себя с другими.
Рита выдохнула и снова закрыла глаза. Ей нормально в своей видавшей виды квартире, пока она не вспомнит не о каких-то там незнакомых богачах, а именно об этих, близких и знакомых, которые не понимают, почему она сидит на зарплате в пятнадцать тысяч. Никто не понимает, - ни племянница, ни сестра с тридцатью тысячами дохода. Вот такие дела. А зачем кому-то что-то понимать? Ей так удобно и все. Запросы у нее небольшие, на жизнь хватает, а то, что амбиций нет, так что ж… если их нет.
После развода с мужем Рита устроилась на маленькую фирму по продаже «запчастей», -так она называла комплектующие детали к компьютерам. Выписывала накладные, оформляла заказы, наслаждалась спокойной, даже семейной атмосферой, столовой на первом этаже и близостью от дома.
«Надо проветриться», - Рита резко встала, натянула спортивный костюм, сунула ноги в кроссовки и, словно торопясь, выбежала из квартиры. Ветер толкал в спину, подхватывал, помогал. Рядом кружились и падали краски осени, вновь взлетали под ногами и утопали в настиле неубранной листвы.
«Я – торпеда», - мелькнуло в голове. Рита вспомнила, что так когда-то называли ее в школе, и легкая усмешка коснулась ее губ.
- Вот приду и выведу всех на чистую воду.
Рита замедлила бег, постепенно останавливаясь. Сердце стучало молоточком в груди, пульсировало в голове. «Надо рассчитывать силы, - с недовольством подумала Рита, восстанавливая дыхание. - Перебор. И чего она так разволновалась?»
Рита посмотрела на часы. Обычные круглые часы, которые всегда носила на левой руке. Как ей вручили этот подарок на день рождения, так и носила, не снимая. Оставалось два часа до встречи. Нужно привести себя в порядок и ехать.

Ровно в пять Рита вышла из квартиры, заперла дверь и решительным шагом спустилась по лестнице с третьего этажа. Она все время ходила по лестнице, - так даже быстрее. На первом этаже Рите замешкалась, проверяя все ли взяла, поднялась опять. Постояла, махнула рукой и сбежала вниз.
Холодный ветер будто гнал в тепло квартиры. Можно провести субботний вечер за книжкой или телевизором. Захотелось повернуть обратно.
«Нет, - приказала себе Рита, - не трусь. Торпедой вперед».
«Поеду на метро – решила она, переходя дорогу. Деньги лучше приберечь на обратный путь. – И нажрусь сегодня».

В ресторане играла тихая музыка. Круглый зал, элегантные официанты, - как всегда, место было шикарным. Отдельные кабинки для встреч скрывались за бордовыми занавесками. Интересно, за какой из этих тряпочек скрываются ее друзья-товарищи?
Риту провели в гардеробную.
- Привет, - раздался над ухом сочный бас.
Рита обернулась. Перед ней возвышался еще более упитанный Пахомов.
- Привет, - сдержанно ответила Рита, передавая плащ в руки гардеробщика.
- Ты чего, уставшая?
- Ага. Немного.
- Сейчас отдохнешь. – Он приветливо улыбался и излучал дружбу и надежность. Врун несчастный. Рита вздохнула.
- Где вы разместились?
- А вон там. Третий столик. Пойдем или тебе… - Он махнул рукой в сторону туалетной комнаты, откуда сам как раз вышел.
- Нет, - Рита замотала головой так, что сама удивилась. Почему, собственно, нет? А причесаться с дороги, руки помыть, наконец. Но раз нет, так нет. Потом сходит.
Она шла за Пахомовым как по минному полю. Ей даже казалось, что у нее волосы шевелились на затылке от страха и предвкушения расправы. Оказалось, что они просто проходили мимо вентилятора. Все, взять себя в руки.
Рита чувствовала свое застывшее, словно одеревеневшее лицо. Она потерла кулаками скулы и попыталась улыбнуться. Так не пойдет. Или сразу все карты на стол и уходить, либо расслабиться и успокоиться. У нее на лице написано, что она несет «гранату» и сейчас всех взорвет. «Ничего, - прошептала Рита, - ничего. Потерпи».
За шторку третьего столика Рита входила с улыбкой триумфатора, только что одержавшего победу. Зося даже поперхнулась от ее вида и что-то промямлила. Суров вскочил, кинулся обниматься, а Натали одобрительно кивнула. Такой они ее не видели.
Тут же налили за встречу. И сразу еще по-одной. Появился официант, и Рите сунули меню. Пока она выбирала, что заказать, Суров пригласил почему-то Зосю танцевать.
Натали наблюдала за Ритой, сидя напротив. Рядом примостился Пахомов.
- Бери фирменные блюда. Они у них что надо, – посоветовала Натали.
- Хорошо, - отозвалась Рита.
- На новую работу устроилась?
- Почему ты так решила?
- А что – нет? – Натали казалась удивленной.
- Нет. У меня все по-старому.
- Платить больше стали что ли?
- И платят по-прежнему, - Рита отвечала, уткнувшись глазами в меню. Чего пристала?
Разглядывает беспардонно, все оценивает. Цепкая как кошка.
- Влюбилась что ли?
Рита подняла недоуменный взгляд на Натали.
- С чего ты взяла?
- Да ладно. Не хочешь, не говори.
- Так, девочки, не ссортесь, - вмешался Пахомов. – Давайте, сейчас все закажем, посидим, а потом уже расспросы - вопросы. Официант! Будьте добры…
Рита сделала заказ, а за столом повисла напряженная тишина.
- Пойду, попудрюсь, - сказала Натали и вышла.
- Она обиделась что ли? – Рита посмотрела ей вслед, и озадаченная повернулась к Пахомову. Как только они собирались это «что ли» перекатывалось как футбольный мяч. Словечко Натали привязалось крепко.
- Да не обращай внимания, - махнул рукой, как обычно, Пахомов. – Им все сразу подавай, - где, что, почём. Ты что, не знаешь что ли? А ты похорошела, прическа такая, модная.
- Обычная прическа, – выдохнула Рита, вспоминая, как в последний момент щетка застряла в волосах. Остальной беспорядок на голове довершил ветер. Все-таки есть преимущество в коротких волосах. Бардак на голове, а все равно, типа, прическа. Рита усмехнулась.
Вернулись танцоры и со смехом уселись на свои места. Зося с Пахомовым, Суров напротив, где и Натали. Опять выпили, закусили. Разговор не клеился, поэтому Суров, как всегда, начал спасать положение приколами и анекдотами. Рите как-то в одну секунду все надоело.
- Да ладно, Суров, расслабься.
- В смысле? – он не понял. И даже растерялся.
- Да хватит уже. Ты что, клоун?
За Сурова вступилась Зося.
- Что с тобой, дорогая? Ты чего на человека наскакиваешь?
- Утомил человек, вот и наскакиваю.- Рита поднялась. Кто бы мог подумать, что Суров станет первым. Мина рванула, граната готова. Терять такой момент, чтобы высказать этим зажравшимся мордам все, что она о них думает?
Рита махнула рюмку водки, демонстративно занюхала хлебом.
- Ну что, товарищи? Настал день, так сказать, - она неожиданно засмеялась и села обратно.
- Рит… У тебя что-то случилось? – Суров был серьезен как никогда.
- Ага. Точно. Случилось. Суров, вот ты догадливый такой, - Рита принялась накладывать в тарелку закуски из общих салатниц. – Сейчас я поем, Суров, и все тебе расскажу. И что случилось у меня, и чего не… это с яйцом? С яйцом не буду. И что не случилось. У, - Рита проглотила первую порцию салата, - вкусно. Вы присоединяйтесь. Что вы как ледяные столбы. А, вот и Натали, наконец, из туалета пожаловала. Чего-то ты перепудрилась. Хм. Смешная…
- Что у вас тут происходит? – Натали села на свое место.
- Да вот, - Зося кивнула в сторону Риты, – зажигает старушка. Ждем продолжения.
- Недолго ждать осталось. Кстати, тебя, Натали, это не касается. Можешь еще в туалете посидеть.
- Спасибо, больше не хочется.
- Ну, не хочется… Поешь тогда. Чего сидите как не родные, закусывайте. Почем сегодня банкет? – Рита полезла за кошельком, вынула пять тысяч. – Моя доля.
- Ты чего, обалдела? – не выдержала Зося.
- Рита, Риточка, – Пахомов начал засовывать пятерку обратно в Ритин кошелек. – У нас мальчики платят. Успокойся.
- Мальчики? – Рита оглядела подтянутого Сурова, уставилась на толстого Пахомова. – Мальчики, так мальчики. – И снова неудержимо, до слез, засмеялась.
- По-моему она напилась, - Натали брезгливо поморщилась.
- Может, у нее проблемы с алкоголем? – предположила Зося. – А то давно не виделись, мало ли…
- Да че вы мелете! - Пахомов стукнул Риту по спине, и она прекратила смеяться. Как будто выбил он этот истерический вихрь из нее.
- Спасибо, - сказала Рита и встала. – Ребят, я, пожалуй, пойду. Вы извините, если что не так. Я это… Короче, всем пока.
И она стремглав бросилась к раздевалке. Пахомов помчался следом. Сгреб в охапку, прижал, встряхнул.
- Да че ты делаешь? Угомонись.
Он оглянулся, куда бы сесть и потянул ее в угол зала, скрытый за большим растением, где стояла банкетка.
- Ты чего на нас взъелась?
- Есть с чего.
- Так говори.
- Да что говорить. Надоели вы мне все. Врете, веселитесь, снова врете, снова веселитесь. Надоели.
- Чего пришла тогда?
- Пришла, чтобы сказать – тебе, им.
- И все?
- Да нет, не все, Костя. Помнишь, тот случай с фотоаппаратом. Я никак не найду ответа. Зачем ты это сделал?
- Что сделал?
- Зачем ты на меня все свалил?
- Да ты чего, Ритка? Я без претензий. Я вообще… Да ты чего!
- Вот-вот. Без претензий. Очень благородно. А то, что ты сам его разбил и ладно жене… Передо мной то, зачем было комедию ломать?
- К-какую комедию?
- Ах да. Позабыл, наверное, как в бассейне с девицами плескался и они тебе по линзе шандарахнули. А я знаю. Мне парнишка из бара сказал.
Пахомов потер лоб, потом переносицу, нахмурился и засмеялся. Козел. Рита отвернулась.
- Дурак. Не смешно.
Пахомов смеялся громко, раскатисто и с удовольствием. Хлопал себя по коленке, утирал глаза. Рита наблюдала за этим припадком молча, качая головой.
- Ну ладно, Пахомов, ты тут смейся, а я пойду. – Она поднялась, но Костик удержал ее за руку.
- Извини.
- Извиняю. Ты молодец. Мне после тебя никто больше фотик не давал. Ни одна «подружка», ни «другая». Все напоминали про линзы дорогие.
- Слушай. Прости. Я совершенно забыл. Я, действительно, думал, что это ты. Ритусь, я всем скажу. А чего ты молчала?
- Так я думала ты…
- Понятно, чего ты думала. Рит, все исправим. А эти овцы тебе, значит, не давали больше. А чего у меня не попросила?
- Это как же я у тебя снова?
- Ну и что. Я бы тебе дал.
- Болтаешь.
- Нет. Честно. Я бы дал. А эти жмотихи, не обращай внимания. Слушай, надо же, совсем забыл. Снимки сделал, а потом думал, когда это успел. Рит, может, останешься?
- Да уже неудобно будет.
- Все удобно. Пошли. Ты мне веришь? Веришь?
- Теперь уже… вроде, да.
- Тогда пошли.

Ребята о чем-то переговаривались, когда Рита с Пахомовым появились вместе. На долю секунды возникла пауза, но разговор продолжился, как ни в чем не бывало.
- Я бы сладкого заказал, – Пахомов снова позвал официанта и кивнул Рите. – Два пирожных, и… кто-нибудь еще хочет?
- Не рано? – Зося достала длинную сигарету.
- Я не спрашиваю – рано или не рано. Я спрашиваю, кто-нибудь еще хочет?
- Во, еще один. – Натали уставилась на Пахомова. – Спелись что ли там, за углом?
- О чем спелись то? – Пахомов грозно сверкнул на нее глазищами.
- Не знаю о чем. Пришел такой же обнаглевший.
- Ребята! – Суров успокаивающе поднял руки. – Хватит!
Пахомов переместил свой взгляд в квадратик меню.
- Будьте добры, нам два пирожных, вот этих, и торта шоколадного тоже два, кусочка. Можно и чаю.., тоже два.
- Обалдеть ваще, - выдохнула Зося. – Я так понимаю, у нас раскол в компании. О чем вы там говорили, что теперь сидите, набычившись?
- Мы свои дела решали. Это вы тут бычку гоните. – Пахомов продолжал препираться с Зосей.
- Да что случилось?! Кто-нибудь скажет? Рита! – Зося бросила сигарету и, казалась, действительно обиженной. Она кидала гневный взгляд то на одного, то на другого.
Рита пожала плечами, собственно, ее тоже удивил Пахомов.
- Я тебе скажу, - Пахомов выпрямился, погладил пузо и устремил взгляд в бездонно-синие глаза Зоси. – У тебя сколько фотоаппаратов, Зось?
- А что?
- Сколько? Вспомнишь, может?
- Ну, два.
- Зось, а чего ты за них так трясешься, они же тебе не нужны совсем.
- Почему это не нужны?
- Ты не забыла? У тебя еще два на даче. Ты нам в прошлом году дачу сдавала, помнишь?
- Ну да.
- Так вот там у тебя, Зося, два работающих, совершенно нормальных, не сбитых аппарата. Знаешь где? На кухне в нижнем ящике.
- Они не мои. Это Сашкины. Сына.
- А-а. Конечно, совсем другое дело. И как сын, увлекается?
- Да какое тебе дело?
- А такое, Зося. Я у тебя как-то попросил, жена уехала и наш забрала. А мне срочно нужен был. Вот как нужен был. Друг попросил квартиру заснять, я обещал. А ты мне что сказала?
Зося молчала.
- Ага. А Ритке ты что сказала?
- А она тут при чем?
- Она к тебе тоже обращалась. Кстати, свой я тогда сам поломал. Забыл просто. Пьяный был и забыл. Ритка знала и ничего не сказала. И ты – знала! – Пахомов не отводил тяжелый взгляд, под которым Зося как-то съежилась и побледнела. Потом вскинулась и затараторила.
- Да, я знала, что вы там ночью зажигали, а потом из себя невинных овечек строили. Мало того, что ты жену притащил, так еще и с Риткой успел.
- Ты о чем? – Рита удивленно уставилась на Зосю.
- А ты не понимаешь? Да? Ты же знала, что я с Пахомовым тогда. Я предательства не прощаю.
- Так ты что, подумала…
- А что тут думать!
- Тихо, тихо. Я что-то уже ничего не понимаю, - Натали развернулась к Зосе. – Ты сказала, что видела их в бассейне ночью и что Ритка заехала в объектив. Пахомов ничего не помнит. Рита?
- А Рита удивлена, откуда ее подруга решила, что она развлекалась в бассейне, когда она была на дискотеке с тобой и Суровым, – ответил вместо Риты Пахомов. – Правильно я понимаю? – он повернулся к Рите, та только кивнула. – Вот так. Хотя бы это я помню очень хорошо. Сам хотел пойти.
- Так это в ту ночь? – подал голос, наконец, Суров.
- Точно. Накануне отъезда. Так кто и где был, Зося? – Рита с укором смотрела в глаза бывшей подруги. Именно тогда, после поездки они перестали общаться. Зося вдруг стала очень занятой и недоступной. А Пахомов? А Пахомову был дан отворот – поворот.
- Круто, - выдохнул Костик Пахомов, и налил себе из графина водки. – Кто-нибудь присоединится? Надо обмыть, так сказать, факт вскрывшейся правды.
- Я буду, - Натали придвинула свою рюмку.
- Мне не надо. Интересно, что дальше будет. – Суров насмешливо сложил руки на груди. – Так что? Было или не было?
- А тебя то, что так волнует? – Натали выпила и поморщилась.
- Ну как же. Интрига требует разрешения. Пахомов, давай, колись.
- Чего колись. Уже все сказали. Не знаю, с чего Зося решила, что я с Ритой в бассейне, тем более я был там с двумя.
- Негодяй, - бросила Зося сквозь зубы и потянулась к графину.
Пахомов виновато заерзал.
- Налейте мне кто-нибудь, - Зося смахнула слезу. Суров взял ее рюмку и плеснул из графина. – Я тебя ждала. Единственная ночь за всю поездку, а ты напился непонятно с кем. Почему? Вот скажи мне, почему?
- Да потому! Ждала! Одна ждет, когда не надо, другая вертится, орет все время – куда пошел, зачем пошел, обнюхивает, обыскивает. Я же тебе говорил, что не получится, Зося. Там - не получится. Что мы лучше съездим вдвоем, потом, куда угодно. Ты чего уперлась рогом? Приходи и все. Весь отпуск рвался на части, устал, понимаешь? Устал и расслабился. А кто там был в бассейне, даже не помню. И что?
- Да ничего. – Зося выпила из рюмки и взглянула на Риту. – Прости.
- Какая идиллия, - усмехнулась Натали.
Появился официант с чаем и тортом.
- Очень вовремя. И нам того же самого, - Натали откинулась назад. – Еще что-нибудь будет интересное?
- Будет. – Суров взялся за графин. – Кому?
Костик подставил рюмку. За ним потянулась Зося. Помедлив, решилась Рита.
- А ты о чем нам поведаешь? – Натали насмешливо приподняла бровь. – Неужели в твоей обыденной серой жизни есть что-то похожее?
- И в чьей-то обыденной серости бывают всплески. За вас, друзья! – Суров выпил стоя.- Коль уж пошла такая песня, думаю, стоит ее продолжить. Это хоть и неприятно, но… вроде бы, полезно. – Суров положил в тарелку немного еды, отломил ломтик хлеба. – Предлагаю всем закусить.
- Нет, мы тебя подождем, - опять выступила Натали. – Не задерживай публику. А то заявку сделал и в кусты.
- Да, - Суров отложил вилку, - думаю, кусты вообще надо убрать, чтобы не мешали. – Он снова встал, откашлялся, повернулся к Натали. – Обращаюсь к кустам, которые затмевали мне долгое время глаза. Дорогой мой куст, из твоих уст всегда следовало, что я никчемный болван, скучный, невзрачный и голимый. И что мне ничего не светит в других кустарниках. Зато ты вечно сидела у меня на кухне со своими проблемами, рассказывала сплетни про наших друзей, забывая делать элементарные логические выводы. Я удивляюсь, как умело ты отбирала информацию. Короче, друзья! Рита, выходи за меня замуж.
- Вот это да, - Пахомов засмеялся. – Нет, ты серьезно?
- Да издевается он, что не видно что ли? Рит, не слушай его, нашел время, - Зося досадливо хмыкнула.
Только Рита смотрела на Сурова во все глаза. А Суров продолжал.
- Ты мне всегда нравилась. Сначала ты вышла замуж. Потом помешал Пахомов, якобы, как выяснилось. Потом, я понял, что это были просто кусты, которые таскались все время за мной и хотели, чтобы я восхищался только ими всю жизнь без надежды на взаимность. В общем, я не знаю, любовь ли это, но мне давно хотелось попробовать. Выходи за меня.
- Я согласна.
- Нет, вы чего. Совсем офонарели?! Кость, скажи им.
- Зось, хватит орать. Пошли, потанцуем. И вам, ребят, не мешает.
Две пары вышли в зал. Рита вложила свою руку в крепкую ладонь Сурова. Ну вот, наверное, так, как она когда-то мечтала. А, может, нет. Да какая разница. Завтра они, может быть, забудут о его нелепом предложении. Зато сегодня как здорово. Здорово.
Рита заметила, как Натали направилась к выходу и посмотрела на Сурова. Он только усмехнулся и прижал Риту к себе. Может он мстит, захотел насолить Натали? Хотя, не похоже. Как будто, не похоже. Не без этого, но не совсем так. Ну, Суров. Рита засмеялась.
- Ты чего?
- Не знаю. – Рита опять засмеялась, и склонила голову к его плечу. – Не знаю, плохо это или хорошо. Изгнали подругу, а как будто легче стало. Мне казалось, что она все время мешала. И все-таки жаль.
- Она всем мешала. Нечего жалеть. Знаешь пословицу про паршивую овцу, которая все стадо перебаламутит. Наш случай. Так и молчали бы, пока не разбежались совсем. Или случай не помог. – Суров помолчал и чуть тише добавил. - Или кто-то не восстал и не потребовал разобраться.
Он сжал ее руку, крепко, по-мужски и как будто с какой-то тоской. О чем ты тоскуешь, Суров? Рита не могла поверить, что находится от него так близко, совсем близко. А ведь когда-то она была в него влюблена. Но натолкнувшись на Натали, отошла в сторону и даже не приближалась. И он не приближался, никогда. Почему, Суров? Ты так и останешься Суровым или станешь, наконец, Женькой?
Она чуть отстранилась и внимательно посмотрела на него. Суров на мгновение замер, заглянул Рите в глаза, словно спрашивая разрешения, и чуть прикоснулся к ее щеке, потом к волосам и прижал ее голову к груди. Рита закрыла глаза и приказала себе ни о чем не думать. Вот так бы и качаться на волнах, на их солнечном бриге.
- У тебя глаза цвета шоколада, - прошептала она.
- Это хорошо? – Суров обхватил губами ее ухо.
- Оч-чень хорошо, - выдохнула Рита.
Он взял ее за запястье, и поцеловал руку. Как раз в то место, под часами, которые он когда-то подарил ей на день рождения.

Зося оглядывалась на ребят, наступала на ноги Пахомову и вертела головой во все стороны, порываясь выскользнуть и разобраться.
- Я ничего не понимаю, - повторяла она.
- Расслабься, - бурчал Пахомов, грозно сводил брови и шевелил ими, пытаясь ее рассмешить.
- Да хватит тебе, все твои шуточки. Что происходит? Почему все набросились на Натали?
- Потому что не хрен так делать.
- Как? Как делать? Объясни мне, дуре, что происходит.
- Нашли преступника, - спокойно произнес Пахомов, разворачивая Зосю спиной к выходу, чтобы наблюдать за Суровым и Ритой.
- Это кого? Натали?!
- Ага. Поймали с поличным. – Пахомов удовлетворенно хмыкнул, заметив, как Суров полез целоваться.
- Разве она преступница? – голос Зоси настойчиво звенел над ухом.
- А кто? – Пахомов, наконец, посмотрел на Зосю. - Это же единственный человек, который все про всех знал и молчал. Это кто? Друг или преступник?
- А зачем? – тихо спросила Зося.
- Для собственного удобства. Это же, как хорошо, в любой момент можешь дернуть за нужную веревочку. Уверен, что у нее не одна такая компания. Она еще где-нибудь заседает в председателях.
Зося замолчала, оглянулась на ребят.
- Думаешь, они поженятся?
- Не сомневайся, - спокойно ответил Пахомов.

Суров и Рита поженились. Натали попыталась испортить свадьбу, но Пахомов был начеку. А Зося пыталась понять, к кому же ее больше тянет – к Рите или все-таки к Натали.