Наступило лето. Младшему наконец-то исполнилось три года и, забросив обоих детей на дачу, она вышла на работу. Теперь она видела их только по выходным.
В одну из суббот, проходя мимо его участка, она заметила его маму, которая копалась в грядках с клубникой. Не поздороваться с ней, она, конечно, не могла.
- Здравствуйте, тетя Лариса.
- А, здравствуй-здравствуй, милая. Что не заходишь?
- Да мне как-то неудобно.
Тетя Лариса подошла к калитке и открыла её.
- Давай, заходи.
- Как у вас дела? Ещё работаете?
- Работаю. Всё деньги нужны: то одно надо, то другое. А ты как?
- Я - ничего, тоже на работу вот вышла, вторую неделю.
- Ну и как?
- Пока лето и детей дома нет – нормально. А что в сентябре делать буду – пока не знаю. А как ваши все?
Она хотела спросить про него конкретно, но постеснялась.
- Мои все хорошо. Внучка ещё одна у меня родилась, ты знаешь? Скоро год будет. Такая девочка хорошая!
- Он в Москве сейчас? – она знала, что тётя Лариса поймёт, про кого она спрашивает.
- Да, в Москве. Ты представляешь, он опять курить стал.
- Я знаю. Он вообще хуже стал.
- Откуда ты знаешь? – тетя Лариса посмотрела на нее с подозрением.
- Мы встречались, один раз за 11 лет. Еще до того, как он в Венгрию уехал.
- И что?
- И ничего. Просто в кафе три часа просидели и промолчали. Хотя зря, лучше бы вообще не встречались.
- Действительно, зря, – тетя Лариса задумчиво посмотрела на свои грядки. – Знаешь, мы с ним как-то тут одни ночевали, и он мне выговорился. А потом сказал: «Она еще пожалеет».
- Я пожалела. И я не могу его забыть. Но кому-нибудь от этого легче?
- Не знаю, - тетя Лариса вздохнула, и, помолчав, добавила, - ну ничего, всё пройдет и всё забудется.
- Может быть. Я зря вам это рассказала? – спросила она, заметив выражение озабоченности на лице его мамы.
- Может и зря. Я теперь думать буду, - мрачно сказала та, кинув тревожный взгляд на её стройную фигуру с тонкой талией и высокой грудью.
- Не надо, обо мне думать. Мне всё равно было бы слишком сложно мужу изменять. Хотя для него, как я поняла, всё очень просто решается.
Тетя Лариса посмотрела на неё с недоумением.
- Он что, гуляет?
- А вы думаете, молодые здоровые мужики по три месяца в командировках просто так что ли обходятся?
Тетя Лариса изменилась в лице и поджала губы.
- Зачем же он так с Таней поступает? - Таня была его жена.
- Не знаю. Может, она ему чего-то не додает? Или не может дать?
- Почему? Она очень хорошая. И похудела.
- Она умная?
- А ты её, что ли, никогда не видела?
- Нет, не видела.
- Да, она умная. И, знаешь, вся такая деловая, активная.
- Ну, значит, он такой сам по себе.
Тетя Лариса помолчала.
- Нет, ты как хочешь, а я с ним поговорю. Так делать нельзя.
- Ага, и скажете, что я вам об этом рассказала.
- Нет, что ты, не скажу. Я вообще не скажу, что тебя видела.
Она сомнительно ухмыльнулась. Даже если и так, он всё равно догадается.
- А зачем с ним говорить? Он вроде как уже не маленький. Я бы на вашем месте лучше с Таней поговорила. По-моему, от хороших жен мужики не гуляют.
- Ты что? Зачем же я буду в ней подозрения вызывать? Нет, дорогая, я тоже кое-что в этом деле кумекаю.
- Причем тут подозрения? Просто нужно аккуратно намекнуть, что при таком муже, как ваш сын, которого вы, как мать, лучше всех знаете, ей просто необходимо постоянно держать себя в форме. Вы же только что сами назвали её умной, - она вопросительно посмотрела на тётю Ларису.
Та на минуту задумалась.
- По-моему, всё это не обязательно, если есть дети.
Она пожала плечами.
- Не знаю. Дело ваше.
Его мама погрузилась в молчание с выражением всё той же озабоченности и глубокой думы на лице.
- Хочешь огурцов? – наконец сказала тётя Лариса, указав на большую кучу маленьких свежих огурчиков, только что сорванных с грядки.
- Нет, спасибо, у нас есть. Ладно, я пойду.
- Иди, до свидания. Родителям привет.
- До свидания.

Придя в понедельник на работу и сев за стол, она тупо уставилась пред собой. Нет, это уже предел. Ей плохо уже четыре месяца. Четыре месяца разрывающей тоски и слёз, о которых было известно только ей и Господу Богу. Две жизни параллельно. И зачем она так страдает? Она же могла быть с ним. И он же, наверняка, её любит, тетя Лариса ведь не зря заволновалась.
Она опять послала ему мейл:
«Привет. Это я. Я теперь на работе. Дети у мамы, и я пока пользуюсь относительной свободой. Хочу тебя видеть. Может, уже хватит мучить и меня, и себя? В конце концов, переспали бы разок, что ли». Последнюю фразу она приписала специально, в качестве быстрой приманки.
Его ответ она получила через 5 минут:
«Привет. У меня тоже жена на даче. Так что можем хоть сегодня взять грех на душу. Спишемся в конце рабочего дня».
«А во сколько у тебя рабочий день заканчивается?» - спросила она его в четыре часа.
«В шесть. Но, вообще-то, сегодня не получится. Я вспомнил, что сегодня обещал жене на дачу памперсы привезти, а то заканчиваются. Может, давай лучше в среду?»
Она призвала себя к спокойствию.
«Хорошо, давай в среду», - написала она.

В среду она должна была ехать по своим служебным делам к заказчику.
«В аське меня не будет. Звони мне на сотовый. Я буду занята до 16:00, а потом поеду домой, если не позвонишь», - послала она ему.
«Хорошо», - пришёл ей ответ.
Однако свои рабочие дела она окончила значительно раньше, чем предполагала. Выйдя от заказчика, она набрала его номер.
- Слушай, я уже освободилась. А ты как?
- Я работаю, до шести. Ну, по крайней мере, до пяти.
- Понятно…Короче, теперь мне тебя ждать.
- Как хочешь.
С минуту она думала.
- Хорошо, подожду. Где мы встречаемся?
- Давай, может, в Измайловском парке?
От этих слов ей порядком поплохело.
- Ты знаешь, я вообще-то сейчас в районе «Домодедовской»…
- Ну, так это тебе удобно, как раз через центр с одной пересадкой. Или ты на машине?
- Нет, я не на машине.
- Тогда доезжаешь до «Партизанской» и идешь в сторону Измайловского парка. И там метров через 500 будет прудик. Сядешь около него на лавочку и подождешь меня. Или погуляешь.
- Понятно, на лавочке у прудика в Измайловском парке. Замечательно, - она язвительно рассмеялась.
- Нет, там очень хорошо, и там есть лодочки.
Последняя фраза ей понравилась. По крайней мере, слово «лодочки» звучало более безопасно, чем «гостиница».
- Хорошо, во сколько ты подъедешь?
- Думаю, к шести.
- О’кей. Но имей в виду, что ты единственная сволочь, ради которой я это делаю.
- Да ладно! – он засмеялся. – Всё, давай, пока.
- Пока.
Потом она набрала номер подружки.
- Привет, это я. Слушай, прикроешь меня на сегодняшний вечер?
- В смысле?
- В смысле мы сегодня вечером болтали с тобой в Измайловском парке.
- А, поняла. Со скольких до скольких?
- Вот этого пока не знаю… Где-нибудь с пяти до десяти.
- Ладно. Только еще мы зашли в Л’Этуаль на Щелковской.
- Договорились. Пока.
- Пока.
Следующей была смска мужу: «Сегодня приду часов в десять. Встречаемся с Маринкой поболтать».
«Хорошо», - добродушно ответил муж.
Она посмотрела на часы: половина третьего. До шести была ещё куча времени. Посидев на лавочке и съев мороженое, она прошлась по магазинам, результатом чего была потеря двух часов и приобретение двух пар туфель. Еще час она убила в Макдональдсе, где стоявший рядом молодой человек уронил на пол полный стакан апельсинового сока. Ярко-жёлтый сок брызнул во все стороны, чудом не облив ей платье. «Снова замечательно!» - раздражённо подумала она.
Приехав на «Партизанскую» она встала на тротуаре и в нерешительности оглянулась по сторонам. Этот район Москвы она совершенно не знала.
- Извините, вы не подскажете, где здесь парк? – обратилась она к мимо проходящей девушке.
- Там, - девушка махнула рукой по направлению к лесному массиву, который виднелся через дорогу.
- А прудик?
- Прудик тоже там.
- А он далеко? В смысле прудик?
- Ну… - девушка на минуту задумалась. - Вообще-то не очень близко.
- Ладно. Спасибо большое.
- Не за что.
Она медленно поволоклась в направлении, указанном ей девушкой. И зачем она купила эти туфли? Теперь вот таскается с ними, как дура. Было жарко, она натерла ногу, и хотелось пить. В стороне она увидела летнее кафе.
- У вас есть вода? Без газа? – спросила она, подойдя к прилавку.
- Есть, - ответил ей продавец - симпатичный молодой человек, кивнув на пол-литровую бутылку воды Bon Aqua.
- Дайте мне. Сколько я должна?
- 60 рублей.
- Сколько?! Кошмар какой! Прямо обдираловка тут у вас!
- Воду лучше не в парке покупать, а с собой приносить, - молодой человек сочувственно улыбнулся.
- Да я, вроде как, сюда не собиралась, - недовольно проворчала она.
- Вы, что ли, девушка, заблудились?
- Пока не знаю, - она взяла воду. – Спасибо. А вы не знаете где здесь прудик?
- Здесь поблизости есть только вон тот маленький, - молодой человек указал на небольшую лужицу вдалеке. – А до большого надо на паровозике ехать.
- На каком еще паровозике?
- Ну тут от главного входа паровозик такой маленький ездит.
Еще раз замечательно! Вот только паровозиков ей как раз и не хватало!
- Спасибо большое, - пробурчала она.
- Не за что.
Она доплелась до грязной лужицы и плюхнулась на лавочку. Это явно был не тот прудик. Она сидела, задумчиво глядя на его мутную воду, и слушала дурацкий диалог внутри себя.
- Зачем ты здесь?
- Чтобы не страдать.
- А разве сейчас ты не страдаешь? От усталости, и от того, что ждешь его уже не известно сколько времени, и от того, что солгала мужу?
- Страдаю.
- Тогда зачем ты здесь?
Круг мыслей замкнулся, вернувшись в исходную точку. Она действительно заблудилась, сама в себе. Посмотрела на часы, стрелки показывали полседьмого. Она вздохнула. Теперь ей всё равно ничего не оставалось, кроме ожидания.
Спустя какое-то время зазвонил телефон.
- Ты где? – услышала она его голос.
- Я тут, на лавочке сижу, у какого-то прудика.
- А почему я тебя не вижу?
- Потому что, наверное, это не тот прудик.
- А рядом с тобой чёртово колесо есть?
Она оглянулась вокруг.
- Есть какое-то.
- Оно какого цвета?
- Синее, с разноцветными корзинами.
- Это не то. Ты не туда пришла.
- Слушай, знаешь что! – она окончательно разозлилась. – Может, я вообще домой пойду?
- Ладно, ладно. Не гони волну. Давай, возвращайся к метро, я тебя там подхвачу.
Она так устала, что на подобающие эмоции сил уже не было.
- Хорошо! – ответила она и положила трубку.
Они встретились у метро и молча прошли к машине. При виде него у неё словно открылось второе дыхание. Её чувства как-то сами собой с удивительной легкостью переходили от любви к ненависти и обратно.
- Вот теперь поедем к прудику. Будем на лодочках кататься? – спросил он с улыбкой, когда они сели в машину.
- Будем. Но ты так и не сказал мне, осталось ли там что-нибудь, - она посмотрела на него с глубокой нежностью. – Только мне нужно честно.
Его ответный взгляд был абсолютно равнодушным.
- Да не люблю я тебя, не люблю. Любил когда-то, но это же всё так давно было.
Его слова лезвием полоснули ей по сердцу.
- Ах, да, я же совсем забыла, что ты только на секс покупаешься.
- А с чего ты взяла, что у нас будет секс?
Она вздохнула и отвернулась. Все эти игры ей уже порядком надоели.
- Не надо обижаться, - он положил руку ей на колено. – Ты же просила – честно. Вот пообщаемся, посмотрим, как пойдет.
- Хорошо, - ответила она и посмотрела ему в глаза. «В его глазах тонуть не приятно. Там многие тонут. Там давка», - вспомнилось ей откуда-то.
Покинув машину, они пошли по дорожке мимо лавочек и каруселей.
- Ну и как тебе Венгрия? – спросила она.
- Нормально. А вообще, всё везде одинаково.
- Понятно. Для тебя теперь, наверное, лучший отпуск – на даче.
- Ага.
- Ну всё равно, расскажи мне, как там. Красиво?
Он стал рассказывать. Она шла, делая вид, что слушает. Затем она стала расспрашивать его про жену и детей. Эта тема была ей более интересна. Мысленно она сравнивала себя с его женой, и ей было грустно и весело одновременно.
Потом у него зазвонил телефон. Он достал его и посмотрел на экран.
- А вот и он, больной зуб, - сказал он, снимая трубку. – Да? Привет, дорогая. Да. Нет, с работы еду. Нет, сегодня не приеду. Завтра. Все нормально у вас? Хорошо. Дети как? Ладно. Что вам завтра привезти? Хорошо. А «Агуши» сколько? Ага. Я тоже скучаю. Ну пока. Целую.
Пока он говорил, она шла, держа его под руку, и смотрела на него исподлобья. Роль заботливого отца и любящего мужа удавалась ему отменно.
- Может, все же в гостиницу пойдем? - спросил он, когда положил трубку.
- Тут нет гостиницы.
- Почему нет? Тут «Измайловская» рядом.
- Она что, с почасовой оплатой?
- Нет, мы сутки снимем.
- Я не пойду на два часа.
- Почему?
- Потому что нам не хватит.
- Милая, это 15 минут.
Она усмехнулась.
- Слушай, сколько ты зарабатываешь?
- Достаточно, - сухо ответил он. – На семью и любовниц хватает.
«Боже, как же с годами всё становится цинично и пошло», - подумала она про себя.
- А твоя жена одна с детьми на даче сидит?
- Да, а что?
- Доблестная она у тебя женщина. Я бы так не смогла.
Она, действительно не могла. На своей благоустроенной даче она могла сидеть только при помощи свекрови.
- Ну хочешь, пойдем на лодочке кататься,- сказала она ему, помолчав.
- Что-то уже не хочется.
Они медленно шли по аллее. Изредка мимо проезжал какой-нибудь одинокий велосипедист или проходили старички и мамашки с колясками. В стороне она увидела тихую безлюдную дорожку, заросшую высокой травой и кустами.
- Пошли туда, - она схватила его за руку и потащила за собой.
- Зачем? – задал он глупый вопрос.
- Что значит, зачем? Будем целоваться в кустах, - ответила она, обвивая руками его шею.
Она стала целовать его, сгорая от желания. Ей ужасно хотелось расстегнуть ему рубашку. И снять ее совсем.
- Что ты делаешь? – спросил он тихим срывающимся голосом.
- Ничего. Тебе не нравится?
- Нравится. Но, послушай, я же не мальчик…
- Расслабься, - ответила она и засунула руку в передний карман его брюк.

- Сколько времени? – спросила она, спустя полчаса.
- Почти девять.
- Ты не знаешь, как его остановить?
- Не знаю, - он улыбнулся.
- Тогда мне нужно идти, а то поздно будет.
- Ну пошли, - вздохнув, ответил он, и они пошли по дорожке к выходу из парка.
- Почему ты не сообщил мне, когда приехал из Венгрии?
- Некогда было.
- Не некогда. Ты просто не хотел. Ты вообще обо мне не думал.
- Почему же? Думал.
- Ты меня любишь?
- Слушай, ты мне прямо надоела! Ну что такое любовь? Разве её можно пощупать?
- Не пощупать. Но вот, например, ты там, в Венгрии, по мне скучал?
- Нет, не скучал.
- А по кому ты скучал?
Ей показалось, что он задумался.
- В первый месяц по любовнице скучал, - он зло усмехнулся. – Хорошая любовница была. А потом подумал, что мне по ней скучать, если всё равно у нас ней кончилось и она замуж вышла? И стал скучать по жене.
«Феноменально», - подумала она.
- Тогда зачем ты здесь, если ты так любишь свою жену?
- Так я же оставил тебя на десерт, как самое вкусное.
Она задумалась. «Почетно ли быть десертом?» - ну чем не тема для колонки Кэрри Брэдшоу из «Секса в большом городе»?
Он даже не представлял себе, какую боль ей причиняет. Она молча шла позади него, с бесконечной грустью разглядывая его красивую широкую спину.
Подойдя к машине, она услышала, как в багажнике захлёбывается звонками её телефон.
- Как у тебя дела? – подняв трубку, услышала она ласковый голос мужа. – Ещё не наболтались?
- Уже почти наболтались, - ответила она.- Я буду минут через сорок.
- О’кей.
Следом за мужем позвонил старший сын.
- Мам, привет. У меня книжка закончилась. Новую мне привези. Какая там следующая?
- «Желтый туман». Я привезу. Как у вас дела?
- Все нормально.
- Хорошо. Я приеду послезавтра.
- Ладно, пока. Мы соскучились.
- Я тоже соскучилась, милый.
Голос сына заставил ее прийти в себя. Она словно вынырнула из другого мира, в котором всё было неправильно.
- Поехали, - сказала она ему, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

- Блин, вот опять ты меня продинамила, - с плохо скрываемым раздражением произнес он, когда они проехали примерно с полдороги.
- Ничего, потерпишь. А потом, ты знаешь, ожидание праздника иногда бывает лучше, чем сам праздник.
- Надеюсь, ты никому не говорила, что мы с тобой встречались?
- Почему? Маме твоей сказала, в прошлую субботу.
Он вспыхнул и на секунду взглянул на неё.
- Зачем ты сказала?
- А что тут такого? Я просто сказала, что мы один раз встретились и посидели в кафе. Всё.
- Я вообще не хочу, чтобы кто-либо знал, что мы встречаемся, - он повысил голос. – Нет, ты прямо дурочка какая-то, ей-богу!
- Да что тут такого страшного? Тем более у нас вроде как пока ещё ничего и не было, - прибавила она язвительно. - Ты же сам сказал: ничего нет, а как пойдет – посмотрим.
Он шумно выдохнул, но ничего не ответил.
- Целоваться будем? – спросила она, когда они подъехали к её дому.
- Если хочешь, могу поцеловать тебя в лоб.
- Не надо в лоб.
Они ещё посидели, молча глядя друг на друга.
- Все-таки ты дрянь, - сказала она, вылезая из машины.
- Ты тоже.

- Ты меня любишь? - спросила она мужа, когда пришла домой.
- Разве можно не любить такую стерву? – весело смеясь, ответил муж.

«Приветик. Как твои дела?» - пришло ей по аське сообщение от Севы, когда она на следующий день сидела на работе.
«Привет. Хреново мои дела».
«Почему?»
«Все потому же».
«Это я уже понял. Видел, как ты тогда на дне рождения два часа в углу с отсутствующим видом просидела».
«Я больше не могу. Мне иногда кажется, что я сойду с ума».
«Нужно идти каяться».
«В чем я буду каяться? В том, что не люблю мужа? В том, что с 19 лет люблю другого человека? Вот когда его разлюблю и мужа полюблю, тогда и пойду».
«Слушай, я, конечно, понимаю, что говорить об этом с женщиной практически бесполезно, а с тобой тем более, но ведь это не любовь. Ты когда-то была в него влюблена, но сейчас он уже совсем другой».
«Я не знаю, любовь это, или не любовь. Думаю, что по-научному это называется «истерическая психопатия». Или «недержание аффектов». Но от всех этих рассуждений мне не легче».
«Нужно молиться».
Молиться? Она усмехнулась. Она уже давно не молилась. Только изредка со скорбью целовала маленькую иконку св. прп. Марии Египетской, надеясь даже не на помощь, а сама не зная на что.
«Слушай, отстань от меня. Как будет, так и будет. Я сама всё знаю».
«Как хочешь».

Приехав в пятницу на дачу, она обнаружила у старшего очередные сопли.
- Ну вот опять, - сказала она сыну с раздражением. – Перекупался что ли?
- Не знаю, - безразлично ответил тот и умчался куда-то на велосипеде.
Утром в субботу на своей машине приехал муж.
- Нужно съездить в аптеку за каплями, - сказала она ему.
- Давай, пока я не переоделся.
Доехав до аптеки, они припарковались в тени. Было очень жарко.
- Ты со мной? – спросила она мужа.
- Нет, ты иди, а я тебя тут подожду.
В аптеке было пусто. Выбрав капли, она подошла к кассе, заплатила деньги и стояла, ожидая, когда продавщица пробьет чек.
- Очки-то сними. Тут солнца нет, - вдруг неожиданно за спиной раздался его голос. Она вздрогнула и обернулась. Он стоял перед ней, довольно улыбаясь. Ей показалось, что таким красивым она его ещё никогда не видела.
- Что ты тут делаешь? – удивленно и испуганно спросила она.
- Приехали вот, - ответил он всё с той же довольной улыбкой и, как ей показалось, глядя на нее с нежностью.
- А, - от волнения все мысли улетучились у неё из головы.
- Своих я уже выгрузил. Я видел вашу машину.
- А.
- Девушка, возьмите, - продавщица протянула ей чек и пакетик с каплями.
- Спасибо, - она взяла пакетик, наконец-то вспомнив, зачем она здесь.
Они пошли выходу.
- Вы на рыбалку поедете? – спросила она его.
- Не знаю. Может быть, поедем вечером. А может, вообще не поедем. Мы сейчас на пруд придем.
- О-кей, - при мысли, что она скоро опять его увидит, её охватила несказанная радость. – Давай, ты направо, я налево. А то муж заметит.
Они разошлись, несколько раз с улыбками оглянувшись друг на друга.
Только сев с машину, она поняла, что он ничего не покупал в этой аптеке. Тогда, зачем же он там оказался? Выследил он её что ли? От этой мысли у нее задрожали колени и по всему телу пробежали приятные мурашки.
- Так ты когда в отпуск пойдешь? – спросила она мужа.
- С первого августа. Мы же уже с тобой говорили.
- А, да.
Осталось три недели. Через три недели она будет относительно свободна. Муж и дети будут сидеть на даче, а она будет работать. И она отдаст ему все ночи, какие он пожелает. Кроме выходных, разумеется. Возможно, он и не любит её ни фига, но из её постели вряд ли захочет вылезти.
Она ехала и раздумывала, какое белье наденет для их первой-непервой ночи. Лучше всего, пожалуй, подойдет то кружевное черное, которое она любила больше всего и надевала только в самых исключительных случаях. А сверху она наденет прозрачный пеньюар. Или, может, лучше, ту красно-белую рубашку Oysho? Ладно, у нее еще много времени, чтобы обдумать это во всех подробностях.
Они проехали мимо церкви. Как странно все-таки сложилось, что её крестили в этой церкви. Почему-то, тогда ещё в советские времена, когда ей было всего полтора года, её привезли крестить именно сюда. Она с тоской посмотрела на высокие зеленые купола. Храм во имя. Св. прав. Александра Невского. Ей вспомнилась картина Васнецова и тот дракон. Она проиграла эту битву. Она больше не была христианкой. Она была блудницей. Вечером она наелась шашлыка, хотя до конца Петровского поста оставалось всего лишь два дня.
На следующее утро она прогуливалась с младшим сыном по дорожке между участками. Настроение было отличное: день обещал быть солнечным, жарким и абсолютно праздным. Вдруг его калитка с силой распахнулась и, выйдя оттуда с яростным видом, он широким быстрым шагом направился к ней.
- Ты вообще думаешь, что ты говоришь? И кому ты говоришь, куриные твои мозги? – поравнявшись в ней, процедил он.
Она презрительно усмехнулась. Уж какими-какими, а куриными свои мозги она точно не считала.
- Не звони мне больше, - резко добавил он и снова скрылся за калиткой.
Десерт прокис. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу, а под ребрами бешено застучало сердце. Дернув ребенка за руку, она почти бегом вернулась к себе, схватила велосипед и понеслась куда глаза глядят.
Завернув за угол, она вдруг опять увидела его. Он быстро шёл по дороге, таща за собой большой игрушечный трактор, на котором восседал его старший сын.
- Что я сказала? Ну что? - выпалила она, подъезжая к нему. Он остановился и посмотрел на неё с ненавистью.
- Иди отсюда! Что ты ко мне привязалась? Чего ты опять от меня хотела? - от злобы он весь покраснел, глаза у него бешено блестели, а скулы сводило судорогой.
- Ничего я не хотела. Я, думала, что ты меня любишь!
- Люблю? Да что ты о себе возомнила? Тебя же пришибить мало, не то, что любить!
- Ну что же я такого сказала? Что? Объясни мне!
Она прекрасно знала, что она сказала. Правда, ещё вчера она так сильно его хотела, что сомневалась в правильности своих действий. Однако теперь этот спектакль начался, и ей было интересно доиграть его до конца. Возможно, в своей мести она зашла слишком далеко, но покажите ей ту влюбленную женщину, которая с радостью проглотит фразу: «Я тебя не люблю», три раза сказанную ей в глаза и приправленную ядовитой усмешкой.
- Ничего! Я не буду тебе говорить, что ты сказала! Я только в который раз убедился, что общение с тобой очень сильно пачкает!
- Пачкает? – прищурившись крикнула она. - А лапать меня с головы до пят и в постель тащить ты не очень запачкался? Кошёлку свою трахай! Будем считать, что я ей удружила, во всяком случае, теперь ты поменьше гулять от неё будешь.
- Да пошла ……, …...! – проорал он, делая угрожающий шаг в ее сторону.
Она кинула взгляд на его испуганного сына, вскочила на велосипед и, с силой давя на педали, быстро покатилась по дороге. Вид своей загорелой обнаженной спины, перехваченной бретелями купальника, она предоставила ему в виде бонуса.
Она отлично понимала, что теперь потеряла его навсегда. Бешено несясь по дороге, она с внутренним ужасом ожидала ту боль, которая должна была накрыть её с головой. Но почему-то никакой боли не было. Только дикая опустошенность. И усталость.
Сделав круг около дач, она вернулась к себе на участок. Муж и дети собирались идти на пруд.
- Мама, где ты ездишь? – весело спросил старший сын, когда она, громыхая велосипедом, протискивалась в узкую калитку. – А то мы уже собрались.
- Да-да, идите, я сейчас вас догоню, – пробормотала она и скрылась на террасе.
В раздумье просидев там полчаса, она допила холодный компот, стоявший в чашке на столе, сменила шорты на парео, нашла свое полотенце и медленно поплелась по направлению к пруду. В душе у неё по-прежнему было пусто и бесчувственно. Пройдя с полдороги, она увидела молодую женщину, которая легкой уверенной походкой шла навстречу и катила перед собой красную коляску с ребенком. Эту же самую коляску она уже видела вчера.
Поравнявшись с женщиной, она остановилась.
- Вы ведь Таня?
- Да. А вы, наверное, бывшая девушка моего мужа?
- Да.
Его жена была красавица. Открытая, очень искренняя улыбка и прекрасные глаза - лучистые, светло-зелено-серые, с длинными ресницами и темным ободком вокруг радужки зрачка, были так похожи на её собственные. С минуту они, молча и оценивающе, смотрели друг на друга. Две женщины, две жены и матери, со всей своей бабьей дури влюблённые в одного и того же мужчину.
- Вы очень хорошая, Таня, - наконец сказала она, чувствуя, как волна неожиданной радости поднимается у неё внутри. - И вы очень симпатичная.
«И у вас очень хороший муж», - хотела она добавить, но почему-то не добавила.
- Спасибо, - со смущением ответила Таня.
И они разошлись, каждая в свою сторону, но теперь она уже точно знала, что никогда не плюнет в душу самой себе.
- Ах, дорогой, как хорошо, что хорошо кончается! – воскликнула она, подбегая к пруду, возле которого уже загорали её дети и муж.
- Это ты про что?
- Не важно.
Она посмотрела на пруд. Он весь блестел золотым бисером рассыпавшихся солнечных лучей. Вдалеке плавали утки. Воздух вокруг был пропитан запахом разопревшего на жаре леса и спелой малины.
- Я пошла купаться, – радостно сказала она и с разбегу бросилась с прохладную блестящую воду.